ru en

Екатеринбург ---> Москва

от 7000 руб.
АЛРОСА

продажа: до 31.12.17

полет: 25.03.17 – 31.12.17

Москва ---> Хабаровск

от 25300 руб.
Якутия

продажа: до 31.12.17

полет: 01.06.17 – 31.12.17

Череповец ---> Калининград

от 6900 руб.
Северсталь

продажа: до 19.03.17

полет: 30.10.16 – 19.03.17



Игорь Корнелюк: «Радости творчества без мук не бывает»

Игорь Корнелюк: «Радости творчества без мук не бывает»

Игорь Корнелюк – один из самых популярных современных композиторов. Обозреватель журнала «Линия полета» встретился с ним и попытался проникнуть в тайну творчества.

Музыка как предназначение

Как вышло, что вы всю свою жизнь посвятили музыке?

Игорь Корнелюк: Могу вспомнить известное изречение Райкина: «Пить, курить и говорить я начал одновременно». (Смеется.) Применительно к себе скажу так: «Петь и говорить я начал одновременно». Если совсем серьезно, проблема выбора профессии ни для меня, ни для моих родителей никогда не стояла: все знали, что я буду музыкантом. Я этого очень хотел и в шесть лет попросился в музыкальную школу. В 12 лет я уже играл и пел в детском ансамбле, даже небольшие деньги зарабатывал, скромно пополняя семейный бюджет, чем очень гордился.

Помните свое первое свое музыкальное сочинение?

И. К.: Мне было восемь лет. Я учился в музыкальной школе, к нам на урок сольфеджио пришел директор и сказал: «Дети, одна наша ученица написала стихи о России. Никто бы не хотел сочинить музыку?» Вызвался я. Это была моя первая песня. Продолжение творчества было немного грустное. (Улыбается.) Классе в пятом я влюбился, но это была несчастная любовь, я переживал страшно и заболел. В забытьи пролежал несколько дней, а когда пришел в себя, у меня появилась животная потребность свою меланхолию выразить в звуках. Именно тогда я стал писать много музыки. И понял: радость творчества всегда сопровождается муками творчества, всё в жизни уравновешено.

Как приходят к вам мелодии?

И. К.: Сами по себе мелодии приходят только в ранней молодости. Увидел красивую девочку – и сразу мелодия рождается. (Улыбается.) Чайковский отлично сказал: «Вдохновение – гостья, которая не любит посещать ленивых». Это точно! То, что легко дается в начале, с возрастом получается всё сложнее. Появляется опыт, и он ставит жесткие рамки: точно подсказывает, как делать нельзя, начинаешь бояться самоповторов, приходится все время изобретать велосипед.

Часто говорят: «Раньше он хорошо писал, а потом исписался». Не бывает такого! Композитор не может «исписаться». Если у человека есть талант, это данность. Другое дело: творчество – это игра. Поначалу человек берет инструмент, и все у него получается само. Потом становится сложнее: нужно много работать, чтобы переполняли чувства и жажда творчества. Приходится подолгу сидеть за инструментом, постоянно и мучительно искать музыку. Приходят две-три ноты, чувствуешь, будто между ними искра пробежала, и уже радуешься, начинаешь над этим работать. А во сне мне мелодии не приходят, только аранжировки. (Улыбается.)

Сразу записываете?

И. К.: По молодости ленился, но понял, что потом всё забывается. Сейчас у меня на прикроватной тумбочке всегда наготове нотная бумага и карандаш.

Жизнь в театре и кино

Вам удалось проявить себя в безжалостных условиях отечественного шоу-бизнеса. Имеются ли какие-то секреты?

И. К.: Татьяна Доронина как-то сказала: «Не верю в неудачу одаренных». Меня поразила эта фраза, я много о ней думал. Я фаталист: мы живем так, как нам предначертано судьбой. Часто замечал: можно для достижения цели потратить много сил, но ни на йоту к ней не приблизиться. А бывало наоборот: машешь рукой, и вдруг всё получается как нельзя лучше. Судьба!

Часто приходилось стучать в закрытые двери?

И. К.: Очень часто, и ничего тут не поделаешь! Я начинал, когда была еще советская эстрада, не было шоу-бизнеса в современном понимании, и мне в голову не приходило, что это может стать способом основного заработка. Просто мне хотелось этим заниматься, я не мог этого не делать. Более того, все первые песни мне дорого стоили: я арендовал студию, музыкальные инструменты, брал для этого деньги в долг, в итоге лет в 25 я должен всем знакомым. Правда, получилось быстро рассчитаться, и с тех пор стараюсь не одалживаться, потому что деньги имеют свойство рассорить людей.

Вы много работали в театре. Театральная музыка имеет специфику?

И. К.: Несомненно! В театральной музыке должен быть жест, если хотите, ощущение пластики, танца. В ней должна быть игра, искусственность, театральность. В отличие от этого музыка кино целиком определяется кадром. Кадр решает всё!

Когда вы работаете для кино, целиком просматриваете материал?

И. К.: Для композитора специально монтируется вариант. Отсмотреть весь материал невозможно, особенно если это сериал, но какие-то важные эпизоды я увидеть должен. Работать в таких условиях мне нравится, чувствую себя тапером. Иногда я совмещаю изобразительный и музыкальный акценты, иногда нарочито их смещаю или раздвигаю акцент по времени. Бывает хорошо, когда музыка на несколько кадров опережает действие, предвосхищает его, это работает на зрительское восприятие.

Как вы попали в «Бандитский Петербург»?

И. К.: Я всегда хотел работать в кино. Получилось так, что Владимир Бортко по радио в автомобиле услышал мою песню и решил: «Этот человек будет писать мне музыку» (к слову о судьбе). Я очень обрадовался его предложению. Это была осень 1999 года, я тогда сочинял оперу, которую мы задумали вместе с Региной Лисиц, и это было сплошное упоение: я буквально фонтанировал музыкой, целыми фрагментами, сценами… И вот я сказал: «Регина, я на пару месяцев отвлекусь, сделаю кино и вернусь». Эти «пара месяцев» продолжаются до сих пор, потому что меня буквально засосало в мир кино.

Чем привлек этот мир?

И. К.: В кино композитор может выразиться ярче, чем, допустим, в песне. Песни сейчас не пишет только ленивый, поэтому писать их мне стало скучно. В кино же можно использовать симфонические жанры, больше возможностей самовыразиться. Правда, в кино композитор не совсем самостоятелен – всё решает кадр.

Режиссер вмешивался в процесс создания музыки?

И. К.: Да, и на «Тарасе Бульбе» мы даже поссорились, потому что мне показалось, что Бортко слишком вмешивается в процесс. Но я ему очень благодарен, он меня многому научил. Допустим, когда надо создать в кадре ощущение страха, можно идти по прямому пути – задействовать оркестр, грохотать литаврами, но оказалось, что одинокая флейта звучит гораздо убедительнее огромного оркестра.

Можно ли писать музыку до того, как увидишь фильм?

И. К.: К «Идиоту» я делал этюды, еще не видя отснятый материал, и это был последний раз, когда я так поступил, потому что труд оказался напрасным. Что такое муки творчества, я испытал тогда в полном объеме. Мне каждую ночь снился Достоевский, один и тот же сон: он сидел за ламберным столиком, сдавал карты, показывал мне язык, дразнил… Настал день, когда я нашел верные ноты для главной темы. В эту ночь мне в последний раз приснился Федор Михайлович. Он грустно на меня посмотрел и изрек: «Ишь, очкарик, справился». На следующий день я шел показывать музыку Бортко и абсолютно не волновался – ведь ее одобрил сам автор. (Смеется.)

Чем сейчас занимаетесь?

И. К.: Решил немного отдохнуть. У меня последние 15 лет – настоящий марафон, жил без отпусков, без выходных. За год я писал столько музыки, сколько нормальный композитор – за жизнь. Так нельзя. Накопилась очень сильная усталость. Сейчас взял тайм-аут, надо немного собраться с мыслями.

Сегаль Д.
 
Закладки:
 

© «Линия полета», 2004 – 2017. При цитировании ссылка на портал и упоминание авторов обязательны. По вопросам использования обращайтесь в редакцию.